Как только гнев свернется в узелкичервивой крови поперек коленок,я встану среди маковой зари—

Как только гнев свернется в узелки

червивой крови поперек коленок,

я встану среди маковой зари—

оруженосец пленный.

Зачем мне виноватой быть? Ветра

сказали сами шить знамена вражьи,

а я ткачихой сроду не была,

но паучихой билась не однажды.

И, терции на спинке теребя,

скрипучих стульев множатся созвездья

от велтшмерца из моего окна

открытого на место, но не в месте.

Как только паутина станет попрочней,

я напрочь выкину все прочие названья,

чтоб стать чужой среди своих речей,

как опиум иглы на макоцветной ткани.