капли похожи на свернувшуюся голубиную шейку иафтерпати пахнет сизым горячим тельцем,— мы выходим из-за деревьев, и лето жаркое,

капли похожи на свернувшуюся голубиную шейку и

афтерпати пахнет сизым горячим тельцем,

— мы выходим из-за деревьев, и лето жаркое,

нам видно последствия тени

отелившейся. вот она черным сверху

проехала, — мы выходим из-за,

и лето жаркое, и ты говоришь

давай остановимся и посмотрим,

как мы останавливаемся. здесь мы слышим,

как оно гундит и в асфальте возится,

глаз нельзя оторвать, лето жаркое, —

по касательной все присыхает к обмякшему.

голова начинает болеть, ты ресницами

водишь так исступленно, что взор отказывает.

глаз оторван. на небе крыльями

запах павших и сизых

в асфальт укатывают. и ты падаешь, как теленок падаешь,

и ты, дерева чёрная тень, падаешь.

вокруг капли и крýгом толпы

на ниточке и на сопельке, и на капельке развернувшего сети последнего счета, что

я успеваю услышать. вижу,

кто-то рядом топленое молоко домой

в пакете несет голубом.

голубей как много!

только, с невооруженным глазом,

бензина теперь будто и не было.