я знаю, как растения наводят жадный крикна стены, на сиреневый потёмок, — их знобит.и елями, и клёнами в позёмке мельтеша

я знаю, как растения наводят жадный крик

на стены, на сиреневый потёмок, — их знобит.

и елями, и клёнами в позёмке мельтеша

тугой кулак рассеяно подземке ветвь ломал.

ни зимами, ни вёснами не думай про капель.

пусть тень с домов спускается, пусть тень пуста как тень.

не важно, что растаяло, что вылезло ребром:

лазейка в солнце майское — последний-первый гром.

седые первоклассники на стенах счет ведут

глазами-незабудками. молочным перетрут

резцом всю одинаковость примерзших ватных парт, —

весь мир такой сугробистый, а Пришвина не жаль.

ни сахаром, ни горечью соседа не ужаль,

за стенами ненастными — сиреневый январь,

уже крадется к маленьким и аленьким снежкам,

а строчка перекрёстная их крестит по стежкам.

за шагом — звон, за звоном — черный прииск.

какого чёрта ищет здесь садок?

Садко с деревьев золотые жабры выжал,

чтобы не выжили алкая на восток.