вязкое слово не держится на ветвях,вниз опадает, — как тесто, — кусками густыми.злыми красками надувает щеки небритые сад.

вязкое слово не держится на ветвях,

вниз опадает, — как тесто, — кусками густыми.

злыми красками надувает щеки небритые сад.

мы снова с тобой у фонтана, — скульптуры живые, —

плюемся и делаем вид, что не слышит никто

ни суеверного стрекота между зубами,

ни короедства осенью насаждаемого,

наверное,

каменеть, стревенеть и мерзнуть — не осуждаемо.

не оспоримо право мое на кус, на попрание, —

ввязку вины в сосуды, — вена в руке твоей не видна уже,

сужена, оттого не могу ни вонзиться,

ни выбить зубы.

у возницы от нас сводит челюсть-дорогу под череп,

у него на висках — капли пота, каждая капля — омут

и там столько чертей молчит, что не слышен плач

а капеллы в Капелле над громом. трону

звезду зеленую, склизкую: как она освещает сад!

помню: оглядываюсь после по сторонам, обнаруживаю,

что все это время, ночь, жизнь — одна. смотрю в воду фонтана,

мутную и глухую — у отражения злобно

дутые ветром губы. Господи,

больше не буду.