ты обитаешь в Тае и в тайге, хотя бы тамгде есть на них намек, как муха цэ, или какбуква ц, когда нужно смолчать, что снова снег идет.

ты обитаешь в Тае и в тайге, хотя бы там

где есть на них намек, как муха цэ, или как

буква ц, когда нужно смолчать, что снова снег идет.

у неба край оторван и у хлеба

преломлен он, как в Библии, или

в физическом учебнике, ну там,

годочке на восьмом, где

оптика, аптека и лучи,

и одноклассницы

уже рисуют стрелки.

мой хлеб, короче, весь всегда тебе,

каким бы ни был он, — и с плесневелой коркой,

со слоем масла, с ложечкой икры,

и с уголком будёновского толка,

когда не просто хлэб, а хачапури,

когда в желудке места нет, но

в манипуре и пиву и лучам

найдется уголок

будёновского толка —

беспробудный.

мы будем спать спокойно,

с тем что важно, а жить только для тех

кому важнее мы. а между нами, друже,

больше нет ни ржи, ни лишней рожи,

ни молчанья.

короче, будем жить. и думаю, что даже

счастливо и бессмертно проживем

большую жизнь, а может даже,

в ее конце, как мухи

не умрем.