Местные тянут буквы будто ажур плавленый между зубов,Будто синюю крошку фарфора жуют на молярах,Втирая в французский язык

Местные тянут буквы будто ажур плавленый между зубов,

Будто синюю крошку фарфора жуют на молярах,

Втирая в французский язык

Доставшийся по наследству.

И никто не мог бы назвать это место

Другим именем, кроме литеры N,

Как у n-ного русского писателя,

Перо которого сломалось на слове «Нигде».

Так вот: я был там и, кажется, одет был в пальто

Цвета бемоли, то есть так, как ее слышал Скрябин,

Когда выписывал пальцем кружево в воздухе

Перед собой не глядючи.

И я помню, что сел между женщиной писанной

Тонкой гризайлью и мальчиком из очисток

карандаша, такого же бурого цвета, как мать.

Я все еще пытаюсь рисовать их лица, но, когда вернулся оттуда забыл всех, кого видел.